21:30 

"Карнавал" by Aleena_Lee

Название: Карнавал
Автор: Aleena_Lee
Пейринг: Сэмюэл Салливан/Сайлар, Эдгар/Сайлар, Сайлар/Лидия
Рейтинг: NC-17
Жанр: драма
Предупреждения: много грубых слов, женоненавистничество, игрушки, лёгкий БДСМ, почти насилие.
Отказ от прав: cтандартный

читать дальше

@темы: slash, nc-17

Комментарии
2010-03-15 в 21:33 

Буквально полчаса назад ему казалось, что он сам хочет этого. Всего лишь тридцатью минутами ранее, крохотная тёплая ладошка в его руке, доверчивая улыбка, нежный взгляд. Маленькие, плотно сжатые губы, которые вдруг распахнулись навстречу его губам.

Маленькая сучка, белобрысое существо женского пола, испытывающее к нему нечто вроде жалости… ещё полчаса назад эта жалость была приятной ему, в качестве разнообразия, - но сейчас не вызывает ничего, кроме тихой ярости, поднимающейся изнутри и грозящей перерасти в настоящее бешенство.

Просто дырка, которую ему приходится ебать.

Маленькое бледное личико, с мелкими чертами лица, похожее на мордочку какого-то зверька… она так попискивает и постанывает под ним, как будто он ебёт крысёнка или мышь. Её маленькое мокрое отверстие, отвратительно хлюпающее всякий раз, когда он делает движение вперёд. Этот звук отвлекает его, и он не может сосредоточиться на своём удовольствии; ещё больше его отвлекают те короткие горловые писки и стоны, которые она издаёт при каждом его движении.

Он раздувает ноздри и запрокидывает голову, стараясь, чтобы его лицо было как можно дальше от её лица; шаг за шагом, рывок за рывком, неумолимое движение к оргазму.

Его член ходит внутри ритмично, как поршень паровой машины, пачкаясь в её вязкой смазке, похожей на кисель, с неприятным резким запахом.

Мама говорила ему, что это непристойно… она так плакала, когда нашла у него журнал с голыми бабами.

Сайлар рычит, кончая, как раненый зверь; в этот момент он окончательно перестаёт владеть собой, и ярость затопляет разум, выжигает чёрные спирали внутри него.

Столько зря прожитых минут… часов… дней…

Элль стонет и тянется к его рту своими губами – жадными и жёсткими. «Как же просто она устроена», - поражается Сайлар; единственное, что он может сейчас – это как можно быстрее подняться, одеться и уйти.

Зверь просится наружу – он соскучился в темноте.

«Милый… так что насчёт нас?»

«Что насчёт нас?» - повторяет Сайлар растерянно; эта женщина узнала его таким, каким его никто не должен знать, и теперь она хочет стать с ним единым целым. Это невозможно, он единичен и уникален, он неповторим, он не сможет быть частью чего-то… частью маленького мерзкого союза, связанного сухими тёплым ладошками этой жуткой фарфоровой куклы, истекающей отвратительной слизью, как улитка или жаба.

«Я пока не думаю о будущем, но… Ты и я… мне кажется, что я люблю тебя…»

Именно тогда, обнимая её маленькое, плотно сбитое тельце, Сайлар понимает, что убьёт её.





«…мне кажется, милый мой, я – не вполне то, что тебе нужно».

Сайлар смотрит на Лидию с удивлением; вроде всё так, всё как надо, всё идёт хорошо; в ней нет ненавистной ему жалости, она не способна испытывать сострадание – чувство, которое всегда раздражало его в женщинах, ощущение, за одну тень которого, стоящую на пороге, он мог убить, не раздумывая, с особой жестокостью, - но Лидия знает его, она его чувствует, она права в каждом своём слове и в каждом движении…

«… тебе нужен мужчина, милый мой – не женщина».

Она права; она права и на этот раз; возможно, она вообще никогда не ошибается.

«Я скажу, чтобы они заходили? Ты хочешь?»

Их всего двое – но они многократно отражаются в зеркалах, в сложной системе иллюзорных миров… кажется, что их – легион.

…Руки его скованы наручниками, а шею стягивает широкий кожаный ошейник.

В этом нет ничего страшного или неприятного – Сайлар уверен, что он может освободиться в любой момент. Цепь, которая тянется от его шеи к крюку в стене – крепкая и толстая, но Эдгар продолжает ещё и удерживать ошейник рукой, просунув ладонь под кожаную полосу – так, что ремень врезается в горло Сайлара.

«Отпустить его?»

«Да, Эдгар, конечно - он не сможет сейчас никому причинить зла».

«Что ты дала ему, Лидия?»

Сэмюэл улыбается – он привык говорить за всех.

«О, Эдгар, дело не в напитке… дело в этой комнате… здесь все мы лишаемся способностей, вот в чём дело… разве ты не замечал, что, когда ты здесь, с тобой остаётся только твоя собственная сила и смелость, и ничего более?»

«Но ведь что-то всё-таки остаётся? – осторожно спрашивает Эдгар; он продолжает удерживать Сайлара, как хозяин непослушного щенка.

«Конечно, Эдгар… я же говорю: твоя смелость и твоя сила… а откуда они могут взяться в этом мальчике, скажи-ка мне?... он всегда был слишком труслив… ему даже пришлось взять чужое имя, чтобы стать смелым и сильным, чтобы скрыть свою трусость и свою слабость за чужим щитом… Он слаб, Эдгар… а, самое главное, он сам не против того, что мы собираемся сделать с ним… можно сказать, он даже хочет этого…»

Кожаная полоса впивается в горло; когда Сайлар пытается сглотнуть накопившуюся во рту слюну, то ощущает её твёрдые края ещё конкретнее.

«И ничего из его способностей у него не осталось?»

«Почему же ничего? Способность к регенерации - она ещё с ним… какое чудо, не правда ли? Он так боялся умереть, он даже не смог уйти из жизни, когда так этого хотел… он не мог сделать это раз за разом, когда было нужно… он бессмертен, Эдгар, и этого у него никто не отнимет…»

«Везёт ему», - бросает Эдгар небрежно.

«Ах, да, я совсем забыл – ещё его способность понимать вещи. Вещи и людей – как они устроены. Но этой способностью он точно не захочет воспользоваться. Механизм действия этой комнаты слишком страшен и очевиден, чтобы нашему мальчику захотелось понять его; и то, что у меня в голове, слишком страшно и непостижимо даже для такого монстра, как Сайлар… правда, дорогой?»

Улыбающееся лицо Сэмюэла расплывается, покачивается; слова пусты, глаза змеи, улыбка оборотня. Сайлар смотрит на его лоб – высокий, загорелый, испещрённый глубокими морщинами и говорит хрипло: «Я убью тебя».

«Да, конечно, дорогой, только не сейчас. Позже».

Эдгар резко дёргает ошейник – Сайлар почти не может дышать, в глазах темнеет. «Это не страшно, - пытается успокоить он себя, - даже если я умру сейчас – это ещё не смерть…»

Его ладони покрываются липким потом, и это очень похоже на страх.

«Вы все сдохнете… я убью вас всех…»

«Позже, мой мальчик, позже… ты же сам хочешь испытать то, что мы приготовили для тебя, правда? Ты же так хочешь побыть слабым, вот только никто не догадывался до сих пор, что ты этого хочешь… Ты так устал быть сильным, верно?... это так изматывает, милый…»

Эдгар ложится на спину, на покрывало, приспуская свои потёртые штаны, поигрывая вставшим членом.

«Ну, давай… иди сюда…»

Сайлар не знает сам, что за сила заставляет его повиноваться – почему он подчиняется, когда Сэмюэл слегка подталкивает его в спину.

«Возьми ремень, ударь его. Он слишком медлителен, его нужно подгонять».

В бокале определённо было что-то не то, Эдгар прав. Когда действие напитка пройдёт – он покажет им, кто здесь сильнее.

Кроме всего прочего, Сайлару хочется трахаться.

«Он сам, Эдгар, он сам».

Сэмюэл несильно тянет вниз соединяющую наручники стальную цепь, заставляя Сайлара насаживаться на член Эдгара.

«Да, мой милый, хорошо, вот так».

Лидия прислонилась спиной к зеркалу, лицом к Сайлару; её рот приоткрыт, а глаза затуманены страстью. Сайлар сидит на члене Эдгара уверенно и твёрдо, ощущая, как внутренняя сторона бёдер соприкасается с его потным мускулистым животом.

«Тебе же важно быть сверху, правда? Для тебя не имеет значения, унижают тебя или боготворят, ненавидят или любят… тебе просто важно это призрачное ощущение всесилия… тебе важно знать, что ты контролируешь процесс, да? Тебе так важно ощущать свою власть, да, дорогой?... я даю тебе эту возможность…»

Сайлар не понимает до конца, да и не хочет понимать того, что говорит ему Сэмюэл; в его словах есть какой-то обман и подвох, какая-то ошибка; вроде бы всё верно на первый взгляд, но результат неверен, неправилен; такого просто не может быть…

Сэмюэл отступает назад; Сайлар видит в отражении, как медленно он вытягивает ремень из своих брюк; мягкая, потасканная кожа, от удара у Сайлара темнеет в глазах.

«Сильнее, Сэмюэл. Я же знаю – ты можешь намного сильнее».

Лицо Эдгара, лежащего под Сайларом, искажается сладкой мукой после каждого удара – Сайлару больше не нужно двигаться, можно расслабить мышцы, попытаться забыть о боли.

«Да я же убью вас, убью вас всех, стоит мне только выбраться отсюда… Вы все сдохнете в страшных муках…»

Лидия, которая смотрит на Сайлара, приоткрыв рот, с жадным вниманием, засовывает мокрые пальцы глубоко внутрь себя и вытаскивает их обратно с усилием, цепляясь за что-то внутри, как будто желая вывернуть себя наизнанку.

Боль. Может быть, это единственное, что заставляет его чувствовать себя живым.

«Не хочешь попробовать? Это было здорово… эта сука так сжимала мой хуй при каждом ударе… это было классно».

Сэмюэл качает головой, откладывая ремень в сторону.

«У нас много времени впереди, Эдгар. Мне бы не хотелось… м-м-м… заниматься этим без тебя. Я бы хотел, чтобы мы оба вошли в него одновременно».

Саднящие полосы на спине рассасываются, перестают существовать… как будто ему вкололи большую дозу обезболивающего.

Сайлар крутит головой, пытаясь разглядеть свою спину в тех зеркалах, что сзади него… всё двоится, троится, множится…

«Хватит вертеться. Ляг на бок.»

2010-03-15 в 21:36 

Лечь – это хорошо, сил почти нет больше; цепь натягивается, и Сайлару приходится отползти немного к задней стене, на самый край покрывала. Он чувствует сейчас себя животным, цепным псом; странно, но в этом ощущении есть своя прелесть; удивительное удовольствие в том, чтобы копить внутри себя злость, утрамбовывать её внутри собственной души – до поры до времени…

И, когда Сэмюэл засовывает ему в задницу огромный фаллоимитатор, Сайлар не сдерживает вскрика.

Чем больнее ты сделаешь мне сейчас – тем больше поводов будет у меня стать зверем, когда придёт время…

«Тихо-тихо… сейчас всё пройдёт».

Сэмюэл медленно двигает ладонью на члене Сайлара, заставляя его снова подняться.

«Вот так, мой хороший… будь паинькой, а я подрочу тебе. Я бы даже взял в рот у тебя, Сайлар, так ты мне нравишься - но боюсь, что после этого ты зазнаешься и перестанешь уважать меня – а мне этого совсем не хочется. Мне так нравится чувствовать, что ты слаб и подчиняешься мне – скажи, ведь тебе самому это нравится, да?»

Одновременно с этими словами он резко вдвигает фаллоимитатор внутрь, почти наполовину, и Сайлар глухо стонет, выгнувшись дугой – такое ощущение, что Сэмюэл засовывает в него телеграфный столб.

«Ну вот… ну вот…»

Сайлар закрывает глаза и сводит ноги, тесно прижимая их друг к другу, сгибая в коленях; ласковая ладонь Сэмюэла – слишком сильный источник наслаждения.

И истекая спермой, он чувствует – почти без боли, где-то на заднем плане - как Сэмюэл вводит игрушку в него до конца.

«Я был уверен, что тебе понравится…»

Сайлар открывает глаза и смотрит, как Сэмюэл облизывает средний палец, пробуя на вкус его сперму, а потом вытирает руку о край брошенного на пол покрывала, на котором лежит пленник.

На какое-то время злость покидает его – Сайлар отчасти даже благодарен Сэмюэлу, ненадолго, но благодарен; он чувствует себя внезапно слабым и сонным. Да, возможно, он бы уснул сейчас, если бы его не мучило распирающее ощущение стержня в заднице.

Его мучители пьют вино, сидя прямо на полу, у зеркальной стены, мёртвой, безмолвной; потом Эдгар подходит с бокалом, берёт Сайлара ладонью за подбородок, грубо, и запрокидывает ему голову назад, вливая в рот вино.

«Пей».

Сайлар захлёбывается и кашляет, а потом долго лежит, подтянув колени к животу и боясь пошевелиться – при малейшем движении острая боль в анусе становится почти невыносимой.

Продлить собственное унижение ещё на несколько минут или часов – он почти уверен, что после этого он сможет уничтожить их всех, даже не покидая комнаты с зеркалами.

Иногда, чтобы взлететь, нужно вначале опуститься как можно ниже.

Самодельная сигарета, в которую Сэмюэл забивает какую-то дрянь, распространяет удушливый дым – запах горящего тряпья и земли, измученной лесными пожарами.

«Хочешь покурить?»

Лидия подносит самокрутку ко рту Сайлара, он вдыхает чуть-чуть дыма и закашливается, судорожно, вздрагивая всем телом, ощущая, как с каждым содроганием напрягаются мышцы таза, как мучительно инороден большой и тяжёлый предмет внутри него.

Лидия касается его рта своими губами, вдыхая сизый дым ему в лёгкие.

«Дыши. Теперь дыши. Дыши глубже».

Кажется, какие-то посторонние тени возникают лёгкими облачками в зеркалах, когда мир перестаёт плыть и качаться перед глазами.

Они курят, передавая самокрутку из рук в руки. Пальцы Лидии длинные и тонкие, ногти покрыты блестящим алым лаком… на ногтях у Сэмюэла тоже лак, только чёрный, содранный и обкусанный; «наверно, он много нервничает», - проносится в голове у Сайлара. Лицо Эдгара – бронзовая маска, поросшая неровной щетиной.

Они – это всё, что сейчас у него есть. Сайлар ощущает это так чётко, что ему становится страшно.

Сэмюэл подходит и присаживается на корточки, медленно вытягивая фаллоимитатор из его болезненно ноющего ануса.

Сайлару кажется, что только сейчас он может вздохнуть полной грудью.

«Хочешь посмотреть, как я растянул его дырку?»

«Какого хрена ты сделал это? С его регенерацией… бессмысленная вещь».

«Ах, да… не подумал… нам нужно поторопиться, если мы хотим побывать там вдвоём… впрочем, боюсь, пока ты докуришь, будет уже поздно».

Сайлар снова удивляется сам себе, и своей покорности – когда позволяет Сэмюэлу занять место под своим телом.

«Мне так понравилось смотреть, как ты скакал на Эдгаре… это было восхитительное зрелище… ну вот, теперь ты – мой…»

Это не так больно, как с игрушкой. Это приятно. Сэмюэл уверенно дёргает бёдрами под Сайларом – мелкие, пронзающие электрическим током движения – потом протягивает ладонь, вдвигая пальцы ему в рот, и Сайлар впивается в них зубами, отчаянно – Сэмюэл не убирает руку.

«Как грубо… тоже хочешь сделать мне больно, да? Будь осторожен, дорогой, если ты переломаешь мне пальцы – кости не срастутся, у меня нет твоих способностей… я рассержусь и уйду… кто тогда будет выполнять твои желания, а, милый?»

Эдгар подходит сзади, в последний раз затягиваясь своей цигаркой; сплёвывает на пол и тушит окурок о спину Сайлара, между лопаток.

Ожог тоже заживает моментально. Что ещё?

Два члена внутри него - это слишком больно; Сэмюэл замирает, двигается только Эдгар; Сайлар уже не понимает, где находится, только втягивает воздух сквозь зубы и мотает головой – тяжёлая цепь мелодично звенит.

«Придётся потерпеть, красавчик».

Сэмюэл вглядывается в лицо Сайлара, так, как будто хочет навсегда запомнить мельчайшие изменения мимики – сведённые брови, зажмуренные глаза, закушенная губа.

«Осторожней, Эдгар. У него кровь».

«Мне по хрен, если честно, ты же знаешь – мне по хрен. И ему тоже».

«Вы все сдохнете…» - звучит злая мелодия в мозгу у Сайлара; снова и снова он ощущает, как затягиваются болезненно ноющие разрывы, зарастают – чтобы через несколько секунд вновь разойтись кровоточащими ранами.

Сэмюэл пригибает к себе его голову, заставляет лечь, распластаться грудью по своей груди, запускает пальцы в волосы Сайлара, шепчет в ухо.

«Ты нужен нам. Ты нужен нашей семье. Мы давно хотели такую красивую игрушку, Сайлар. Такую красивую, такую совершенную игрушку».

Сайлар вздрагивает, ощущая, как огромный член Эдгара раз за разом врубается в него сзади, с паузами, с промежутками, как будто нарочно давая разрывам зажить; когда Эдгар кончает, заливая его изнутри горячей спермой и тут же выдёргивает свой член – Сэмюэл кончает сразу вслед за ним, но что-то подсказывает пленнику, что это ещё не конец.

«Мы можем сделать с ним всё, что угодно, правда, Эдгар? Помнишь комиксы про Росомаху? Как его напоили бензином и подожгли? Как его убивали много, много раз – но каждый раз он снова воскресал? Мы получили себе такую игрушку, Эдгар. Мы можем делать с ним всё, что угодно, можем убивать его снова и снова – и всякий раз он будет возрождаться».

Всё становится слишком ясным, когда Сайлар, наконец, может распрямиться.

Отражения в зеркалах – эти люди давно смотрят на него, только Сайлар был так сосредоточен на своих ощущениях, что не замечал их. Это участники Карнавала, эти те мужчины и женщины, с которыми он здоровался каких-нибудь пару часов назад – приветливые, улыбающиеся, радушные, вот только…

Мурашки бегут по его коже. Сайлар внезапно вспоминает, почему многие из этих лиц показались ему такими знакомыми: вот эту девушку он прикончил в январе прошлого года, в её доме, и за окнами падали белые хлопья, так похожие на искусственный снег в стеклянных шарах; а тому парню он вскрыл мозг пару лет назад, жара стояла почти такая же, как сейчас – мальчишка упал как-то неловко, набок, как будто у него подкосились ноги, и Сайлар ушёл, не оглядываясь, насвистывая, чувствуя себя почти что богом…

Те, чьих лиц он не помнит – случайные люди с бестолковыми и непригодными, неприменимыми к его жизни способностями, ненужные, прошедшие, как тени, сквозь него; он даже не запомнил, как они выглядели, он никогда не пользовался их умениями, он забыл о них, как забывают дети о нелюбимых игрушках.

Души воскресших мертвецов - они пришли, чтобы остаться с Сайларом навеки, чтобы отдать ему свои способности, свои возможности, свою жизнь – до самого конца.

И у него больше нет выбора.

Сэмюэл радушен. Он изгибается в шутовском поклоне, он делает галантный жест рукой с тяжёлым перстнем, приглашая тех, кто ждёт на пороге – войти.

«Добро пожаловать! Наш красавчик готов принять вас всех – с любыми вашими желаниями!»

Они толпятся у дверей, негромко смеются, переговариваются вполголоса – они не тени, не отражения, они – живые, из плоти и крови.
Все они хотят его.




4



Он просыпается весь в поту и ещё долго лежит, слушая своё взбесившееся сердце;

Как хорошо, что это только сон.

Он пытается пройти мимо зеркала так, чтобы случайно не заглянуть в него; он выходит на улицу и бредёт между фургончиков, опустив голову – прекрасно понимая, что больше идти ему некуда.

«Ты что-нибудь вспомнил?»

Лидия смотрит на него пытливо и нежно; он старается не глядеть в её красивое лицо и отрицательно мотает головой.

«Совсем ничего? Может, хотя бы своё имя?»

Он отворачивается и опускает глаза, чтобы не встретиться взглядом с проходящим мимо мужчиной… он больше никому не хочет смотреть в глаза… никому, никогда…

Призраки.

Они по-прежнему стоят у него перед глазами - сотни убиенных душ, желающих стать им и быть с ним, войти в него, заявить своё право на его бессмертную плоть; он боится, что его тело не выдержит этого, хотя все они – только сон, только отражения в зеркалах, только лёгкая рябь на воде.

Он отводит взгляд, и пятится назад, отступая, пряча ладони за спину, не давая Лидии коснуться своей руки.

«Я не помню. Правда, я не помню».




Ноябрь 2009 г.

2011-02-07 в 15:50 

parafiliya
ты прелесть
ньяяяя, горячая вещица.
конец классный.
здесь все - мои фетиши.
очень понравилось :)

2011-02-07 в 23:41 

parafiliya Спасибо)))

   

Сообщество Heroes FanFiction

главная